Как стать счастливой: история Насти

  • автор:

Есть у меня одна знакомая, назовём её Настя. Одно время, в далёкой юности, общались мы довольно плотно, а потом дороги наши как-то разошлись, но остались добрые приятельские отношения и интерес друг к другу. Настина история вспомнилась мне, когда я получила такой вопрос в личку от одной из моей читательниц: «Можно ли после сорока, со всеми своими тараканами, опытом, травмами и разочарованиями, всё-таки стать счастливой?»

Читайте невыдуманную историю Насти и отвечайте на этот вопрос сами

Как-то, после долгого перерыва, Настя мне позвонила, и в ответ на мой радостный возглас «Привет-сто-лет-не-виделись-как-дела!» позвала на кофе, пообещав рассказать в подробностях, как у неё эти самые дела.

Настя всегда производила впечатление уверенной и твёрдо стоящей на ногах женщины. В юности она поражала меня своей работоспособностью и умением успевать всё — учиться на отлично в универе, подрабатывать там же на кафедре, куролесить с нами, друзьями, порой до утра, и в 8 утра быть, как штык, на первой паре, причём, с открытыми глазами 🙂 .

Мне она тогда казалась успешной и устойчивой, целеустремлённой и цельной. Хотя где-то пару раз в Настиной речи прорывались нотки горечи и грусти. Я знала, что у неё не очень хорошие отношения с мамой, и мы на этой почве с ней как раз и сошлись. Пожалуемся друг дружке на контролирующих и доминирующих мам, и как-то становилось легче обеим.

Потом наше общение прервалос. Рухнул СССР, и привычный круг общения распался. Все как будто расползлись по своим норкам выживать и зализывать раны.

Но город у нас, хоть и миллионный, но маленький, так что мы неизбежно раз в несколько лет встречались и обменивались новостями. Я знала, что Настя ближе к тридцати вышла замуж, родила дочку, развелась, получила второе высшее, где-то там работала по второй специальности, кажется, юристом. Ничего выдающегося, вроде всё, как у всех.

Я всегда была уверена, что у Насти всё в жизни хорошо

Не то, чтобы совсем гладко, но мне казалось, что уж она-то стоит на ногах твёрдо и умеет справляться с трудностями. Когда и где бы мы с ней не столкнулись, она всегда была хорошо одета, ухожена, энергична, уверенна и доброжелательна.


И вдруг – растерянный, потухший взгляд, глубокая складка между бровей, придававшая тяжесть и какую-то безысходность выражению лица, сгорбленная спина и вялые, безжизненные руки, теребящие салфетку.

— Ты прости за беспокойство, но мне так плохо, а подруги все крутят пальцем у виска и считают, что мои проблемы выеденного яйца не стоят. Никто меня всерьёз не воспринимает. И я вспомнила про тебя… мне кажется, ты сможешь понять меня…

— Рассказывай, Настя…

И Настя рассказала мне, что недавно, перед самым сорокалетием, её накрыл кризис. Она как будто пробудилась от долгого летаргического сна и увидела, какую жалкую и пустую жизнь она живёт.

И Настя вдруг очень сильно, как никогда в жизни, испугалась.

Того, что полжизни прожито зря, и в ней нечего вспомнить. Что, кроме рождения дочери, у неё не осталось в памяти ни одного радостного или счастливого события. Того, что она до сих не перестала быть зависимой от мамы и других людей в её жизни и живёт так, как удобно им, а не ей. Того, что ей нечего будет оставить в наследство дочери и внукам, кроме старого, полуразрушенного дома в депрессивном и неблагополучном районе, который ей самой достался от бабушки, и который она уже 8 лет не может отремонтировать, потому что тупо не хватает на это денег. Что она никому не нужна и не интересна, и в первую очередь, самой себе.

А ещё того, что всё, что она считала важным и ценным, и ради чего горбатилась, в прямом смысле, двадцать лет, вдруг потеряло для неё всякий смысл. Того, что не знает, зачем живёт. Она даже не знает толком, что ей нравится, а что нет, и не может сделать ни одного нормального выбора, вечно попадая «не туда».

Того, что ей обрыдло много чего в её в жизни, но она почему-то упорно делает вид, что всё хорошо, и заталкивает свою тошноту поглубже, на задворки сознания. Она даже догадывается, почему. Она боится, что если даст волю своим настоящим чувствам, вся её, в общем-то, нормально устроенная и устоявшаяся жизнь полетит в тартарары.

— А главное, чего я боюсь, — продолжала Настя, — это того, что точно так же пройдёт и вторая половина моей жизни. И ещё – что моя дочь будет жить в точности, как я.

Детство и юность

Чтобы понять, как и когда Настя превратилась из “образцовой” женщины в поникшую, усталую и безразличную сорокалетнюю “тётку”, надо, конечно же, заглянуть в её историю. И перемена эта случилась, безусловно, не в сорок лет, а гораздо раньше.

Настино детство было нормальным, ничем не примечательным и спокойным. Обычная, можно даже сказать “образцовая”, среднестатистическая советская семья: папа – инженер, мама – учительница, двое детей (у Насти есть брат Боря на четыре года младше). Бабушки, дедушки, кружки и секции, лето на даче, вроде всё, как у всех. И не придерёшься.

Но, когда в свои сорок Настя оглядывалась назад, она ясно ощущала, что её детство не было счастливым. Хотя и несчастным его назвать язык не поворачивается. Однако, счастливой в детстве Настя не была и никакой приятной ностальгии по нему, как многие, не испытывала. Ни за какие коврижки она бы туда не вернулась.

Мама с папой вроде и не ссорились сильно. Ругались, как все, вполне “среднестатистически”. А, когда Насте было 12, а брату 8, развелись. Тоже довольно заурядно, без сцен ревности, выбрасывания чемоданов из окна и мордобоев. Культурно, одним словом, как и положено интеллигентным людям.

Но папа в жизни Насти и до развода присутствовал мало. С братом он ещё хоть как-то общался: изредка брал его с собой на рыбалку, в какие-то походы. А Настю только иногда гладил по голове и ласково ей улыбался. А ей тоже хотелось на рыбалку с папой и Борей.

Но её никто не спрашивал о том, чего она хочет. Никто и никогда.

С мамой было ещё сложнее. Мама Настю не то, чтобы не любила… Любила, конечно, как принято говорить, «по-своему». Но как-то ей удавалось очень хорошо эту любовь скрывать, что дочка её совсем не чувствовала.

Мама почти всегда была недовольной или расстроенной.

Не обязательно из-за Насти, но что это меняет! Доставалось тогда всем. А Насте — вдвойне, потому что к мужчинам в своей семье мама относилась гораздо бережнее, чем к женщинам. Видимо, в полном соответствии со своим представлением о «тяжёлой женской доле», которое она транслировала Насте.

Мама очень сильно хотела идеальной, прекрасной жизни для себя и своей семьи. Но то ли ей не повезло с родственниками, то ли ещё в чём причина, но лубочная картинка семейного счастья никак не складывалась. Она ждала от Насти отличной учёбы по всем фронтам (школа обычная плюс музыкальная), а также выдающихся успехов в художественной гимнастике (“Гимнастика – это как раз то, что тебе нужно, деточка. Она добавляет женственности”).

А Настя, как назло, не соответствовала. Учиться на пятёрки ещё хоть как-то удавалось, в силу природного ума, а вот с остальным дело не ладилось. А главное – ей не нравились ни музыка, ни гимнастика. Но, как я уже говорила, Настино мнение никого не интересовало, и, в первую очередь, маму.

Мамину критику и плохое настроение Настя переносила тяжело. У неё были подруги, но безумно хотелось именно маминой любви и принятия. Поэтому Настя изо всех сил старалась быть хорошей для мамы. Она научилась читать по её походке, с каким настроением мама вернулась с работы.

И вела себя в строгом соответствии с маминым настроением

Она ревновала маму к её кавалерам, которые периодически появлялись в маминой жизни после развода. Мама и так с ней почти не разговаривала, а с появлением очередного ухажёра Настя её вообще почти не видела дома. Она застывала неподвижно на своём маленьком и неудобном диванчике по утрам, боясь даже взять книжку почитать, когда мама отсыпалась в выходные. Боря спал на кухне, а мама с Настей — в единственной комнате их крохотной квартирки.

Она, стиснув зубы, ходила на ненавистные ей занятия музыкой и гимнастикой, пытаясь убедить себя, что это всё для её же пользы, и когда-нибудь она будет пожинать сладкие плоды нынешних мучений. И станет, наконец, достаточно женственной, чтобы мама оценила. Тихо плакала в подушку, чтобы мама не слышала. Потому что её слёзы всегда маму расстраивали и разочаровывали. А иногда злили.

Искренне страдала, слушая мамины жалобы на жизнь, и мечтала, что когда-нибудь станет успешной-преуспешной и даст маме всё, о чём та мечтает.

Настя закончила школу с золотой медалью, поступила в институт, который выбрала для неё мама, на первом же курсе устроилась подрабатывать, чтобы приносить в дом деньги. Она жадно ловила каждую мамину улыбку и похвалу, которые доставались ей так редко. Засыпала, представляя себе картинки из её прекрасного будущего, где был и принц, и белый конь, и все прочие атрибуты счастливой и беззаботной жизни.

И любящая её мама.

А тем временем, Настино детство закончилось и наступила юность… Вы тоже слышали, что это самое прекрасное время в жизни человека?.. 🙂

***********************

Прежде чем мы продолжим с вами погружаться в историю Насти, я хочу сразу прояснить кое-какие «технические» моменты наших  с ней взаимоотношений. Все детали её жизни она рассказывала мне сама в ходе наших встреч после её сорокалетнего юбилея. Она не была моей клиенткой, я не брала с неё деньги за свою работу.

Знаете, ко мне часто обращаются мои друзья/подруги, а также хорошие знакомые, как к психологу, с просьбой что-то для них прояснить про их жизнь. Иногда я соглашаюсь это делать, но, если с этим человеком меня связывают уже какие-то дружеские, близкие отношения, я не буду делать его своим клиентом. Это приведёт к полному смешению ролей. Пользы от такой работы будет мало, а вреда для отношений достаточно.

От такого «консультирования по-дружески» тоже толку не очень много, по сравнению с нормальной работой с психологом. Но она часто приводит к важным инсайтам у спрашивающего и помогает ему начать разбираться в собственных проблемах. Поэтому хорошим друзьям я никогда не отказываю в этом, предупреждая, что это будет «дружеский трёп с вкраплениями психологических знаний и небольшими интервенциями». Чтобы тоже не строили больших ожиданий. Всё-таки это не полноценная работа.

Кстати, главная проблема таких консультаций психолога «для друзей» в том, что наши дружеские отношения не позволяют мне делать серьёзные консультативные и терапевтические интервенции в диалоге. Я даю обычно много поддержки (друзья ведь всё-таки 🙂 ), а вот фрустрировать по-настоящему, как я бы это делала с клиентом, не могу. И это сильно снижает эффективность. Но, тем не менее, всё равно это всегда идёт на пользу «клиенту». По крайней мере, обратная связь на такие беседы у меня всегда позитивная.

И с Настей у нас было именно такая «работа»

***********************

А теперь, после прояснения наших взаимоотношений с Настей, давайте вернёмся к тому, на чём мы остановились в прошлой «серии» нашего мини-сериала.

Настя выросла, закончила школу с золотой медалью, поступила в институт, который выбрала для неё мама, и именно так началась её юность.

Итак, я, пожалуй, подытожу то, что поняла про Настино детство.

К порогу юности Настя подошла, будучи очень зависимой эмоционально от мамы. Её настроение напрямую зависело от маминого, а та большую часть времени была недовольной или расстроенной. Личная жизнь мамы никак не налаживалась, всё её романы заканчивались ничем, и это не добавляло радости в их с дочерью отношения.

Настя ударилась в учёбу на экономическом факультете, которая давалась с трудом. Профессия ей не нравилась и математику она вообще не любила. А тут её было много. Самые любимые школьные подружки уехали учиться в другие города, и Настя остро почувствовала своё одиночество. Новые подруги как-то не спешили заводиться. Кавалеры тоже в очередь не выстраивались.

Настя очень старалась быть хорошей подругой для своих однокурсников. Она ведь привыкла, что, чтобы тебя полюбили, надо много стараться и работать. Надо делать что-то для других, чтобы тебя заметили и полюбили. Она и старалась изо всех сил. При этом окружающие все её добрые дела в своей адрес принимали охотно, но в свою жизнь Настю почему-то пускать не спешили.

На студенческих вечеринках и в компании однокурсников Насте было неуютно и одиноко. Ей не хватало раскованности и уверенности в себе, чтобы наслаждаться этой жизнью. Она всё время боялась сказать или сделать что-то не так, постоянно переживала, что подумают про неё другие.

Она ведь всегда так делала в отношении мамы, пытаясь повлиять на её мысли о себе.

И продолжала автоматически переносить этот процесс на других. И этим она совершенно вышибала саму себя из этой весёлой, бесшабашной и беззаботной молодёжной тусовки. За это её не очень любили и мало приглашали.

Единственная компания, где Настя чувствовала себя «своей», была как раз та, где мы с ней и познакомились. Она подрабатывала какое-то время в той же фирме, где работала я, и компания эта сложилась именно здесь, среди сотрудников. Но это были взрослые люди, зачастую намного старше нас с ней.

Но эта фирма, увы, просуществовала недолго и развалилась вместе с распадом Советского Союза. А с ней и наша весёлая компашка.

Намеренно или нет, но Настя выстроила свою жизнь так, чтобы в ней оставалось как можно меньше свободного времени. В свободное от учёбы время она работала. И в этом смысле вы, мои читатели, совершенно точно угадали её участь – «пахать и пахать» (мы обсуждали эту историю в Фейсбуке, в конце будет ссылка).

Сразу после института – уже работа на полную ставку, правда, платили там мало. Мама дорабатывала последние годы перед выходом на пенсию, брат учился, отец алименты платить перестал. Денег было в обрез, на самое необходимое. И Настя находила разные подработки, чтобы принести в дом лишнюю копейку и услышать мамину благодарность. И мама благодарила, тем самым вдохновляя Настю на новую «пахоту».

Когда Насте было лет 26-27, её чуть не убил обычный грипп. Организм был так измучен и ослаблен, что Настя реально едва не умерла. Провалялась месяц в больнице, потом долго восстанавливалась. Потеряла работу.

Пришлось всё начинать заново.

По поводу Настиной личной жизни мама, как и в остальном, занимала очень противоречивую позицию. С одной стороны, пилила её и сокрушалась, что та в таком возрасте ещё не замужем, пугала званием «старой девы». А с другой, стоило у Насти завестись хоть какому-то ухажёру, сразу начинала вставлять палки в колёса. Требовала от Насти быть дома в 10 вечера (это в 25 лет!), даже тайком следила за ней, когда та шла на свидание. Подслушивала её телефонные разговоры, обшаривала сумку в поисках каких-то неведомых улик.

В общем, весело.

С любовными делами у Насти всё было очень печально. Те, в кого влюблялась она, даже не смотрели в её сторону. А те, кому нравилась она, не нравились ей. Она, понятное дело, была в плену традиционных девчоночьих иллюзий и влюблялась исключительно в «принцев». Только вот они почему-то женились на других.

Любовные разочарования тоже не добавляли радости Насте. Лет в 28 её сразила первая сильная депрессия. Тогда ещё по психологам не ходили, к психиатрам вообще приближаться боялись. Время было непростое – конец 90-х, бесконечные кризисы и дефолты. Эту первую свою депрессию Настя перенесла «на ногах», не переставая работать и всячески пытаясь игнорировать её присутствие.

Из депрессии Настю вытащил её будущий муж.

Влюбился, ухаживал, позвал замуж. И Настя подумала – сейчас или никогда. Замуж она не хотела, но устала от сочувствующих взглядов родни и знакомых и от замаскированных под весёлую шутку, но очень обидных по сути, приветствий из серии «Настюша, когда же мы на твоей свадьбе-то погуляем, а?!»

В Олега она не была влюблена ни на секундочку. И назвать его «хорошей партией» тоже, по большому счёту, было нельзя.

Но Насте было всё равно.

Надо было выходить замуж, успокоить этим маму, которая постоянно вскользь упоминала родственников, спрашивающих о Настиной свадьбе с тяжёлым вздохом. А тут ещё и младший брат женился и почти сразу родил сына. А он младше Насти на четыре года. После этого ходить на семейные праздники стало ещё невыносимее.

Насте надо было хоть оправдать своё существование на этой земле. Ведь она же явно «не удалась». Никаких успехов ни в чём. Выдающимся экономистом она не стала. Работает бухгалтером в нескольких компаниях. Ненавидит эту бухгалтерию всеми фибрами своей души. Денег, несмотря на то, что пашет она круглыми сутками, всё равно хватает только на самое необходимое. Никаких поездок на заграничное море, никаких шмоток из бутиков. Одевалась Настя на барахолке, отдыхать ездила, в лучшем случае, на Иссык-Куль*, да и то далеко не каждый год. С завистью смотрела на тех подруг, чьи дети уже пошли в школу.

А так хоть ребёнка рожу, думала Настя. Всё-таки какой-то смысл. И от этой мысли ей становилось совсем тошно, поэтому она привычно заталкивала её поглубже и отвлекалась.

Вышла. Родила дочку почти в 30 лет. Услышала, как с облегчением выдохнула мама, хотя зятя откровенно не любила и даже не скрывала этого.

Теперь Настя все силы и энергию отдавала дочке, как раньше работе. Она сидела дома и забивала свой день разными делами, порой откровенно ненужными и бессмысленными, лишь бы только день проходил поскорее.

И чтобы не думать.

И время, заботливо подгоняемое Настей, охотно летело вскачь. Через три года брак Насти и Олега развалился. Хотя она очень старалась подстраиваться под него и сделать его жизнь удобной. Но почему-то это не сработало.

Надо было выходить на работу, так как алименты Насте доставались мизерные. Мама уже давно прожужжала все уши про то, что надо получать второе высшее и идти в юристы. Далее шёл список успешных детей её подруг, которые пошли туда и получают кучу денег. Настя, пока сидела дома с дочкой, заочно получила диплом юриста.

С работой юриста вначале как-то не заладилось, вопреки маминым прогнозам. Поэтому Настя ещё пару лет поработала бухгалтером. Потом всё-таки нашла работу по новой специальности (не без маминой помощи), и поначалу она ей даже понравилась. Но это было ненадолго. Выдающимся юристом она тоже не стала. И деньги получала вполне скромные.

И как-то внезапно обнаружила, что ей через пару месяцев стукнет сорок лет.

А обнаружила она это совершенно случайно 🙂 . Она вдруг вспомнила, что у неё была мечта. Не та, которая про принца, а более ранняя, детская. Эту мечту тогда же, в детстве, на корню «срезала» мама. И почему-то воспоминание об этой мечте, которое не тревожило Настю больше двадцати лет, вдруг выбило её из седла, погрузив в кризис.

Что же это была за большая мечта?..

Сначала про то, как мы вообще на неё вышли. Мы с Настей попутешествовали по её детству и юности и вернулись опять к отправной точке – началу её кризиса середины жизни. Настя рассказывала мне, как потеряла интерес ко всему, что держало её на плаву до этого момента.

Она не хотела идти на работу и гнали её туда только мысли о пустом холодильнике и дочкины глаза, когда она отказывала ей в покупке очередной детской «хотелки». Она не хотела встречаться с друзьями, читать и смотреть любимые фильмы и сериалы. Не хотела готовить еду, и уже два месяца они с дочкой питались бутербродами и пирожками из кулинарии.

Она не хотела вставать утром, чистить зубы и думать, что надеть на работу.

Любое из привычных рутинных действий давалось ей с огромным трудом. Но главное было даже не в этом.

Главным ужасом последних месяцев для Насти были постоянно мелькающие у неё в голове «картины её будущего», так она их трактовала. Это были отрывочные и размытые образы, как будто вырванные из разных фильмов куски сцен, и они очень пугали Настю.

Она видела себя старую и сморщенную, бредущую по пыльной деревенской дороге… потом вдруг лежащую в постели и зовущую кого-то (имя не разберёшь)… но никто не приходит. Очень часто возникало ощущение, что она падает, летит куда-то в пропасть. От этого у неё в реале начинало тошнотворно сосать под ложечкой, и невольно зажмуривались, до судорог, глаза. Потом вдруг картина маминых похорон, момент опускания гроба в яму… когда рабочие отпускают верёвки, гроб с ужасающим гулом летит в бездонную яму… Настя хочет услышать стук упавшего на дно ямы гроба, но не слышит его… гроб летит и летит…

Или вот сцена с плачущей девушкой, которая тоже часто появлялась перед её мысленным взором. Девушка сидит, сгорбившись, и горько рыдает. В голос. И Настя знает, что это её дочка, уже взрослая. И эта сцена просто разрывает ей сердце.

Настя продолжала перечислять все пугавшие её сны, видения наяву и тревожные мысли. И я начинала ощущать, как меня засасывает в эту бездну Настиных тревог и кошмаров. И вдруг я неожиданно для себя спросила её: «А о чём ты мечтаешь, Настя? Есть у тебя какая-нибудь твоя родная, настоящая мечта? Не эти все «принцы на белых лошадях», а такая взаправдашняя, твоя собственная?»

Настя замолчала и как будто «зависла»… А потом заплакала.

Я гладила её по голове, лежащей на моём плече, и ощущала кожей мокрую от слёз блузку.

«У меня нет мечты», — сквозь слёзы говорит Настя. И начинает рассказывать.

❤️ Эпизод первый

Насте лет 8-9. Они на Чёрном море, куда за всю жизнь Настя попала дважды. Это был второй раз, а первого она не помнит, была слишком маленькая.

Они идут к морю – мама держит за руку Борю, папа за ними с сумками, а Настя отстала. У неё в руках одна из двух её кукол – Милисента. Так звали принцессу из фильма «31 июня», который Настя недавно видела по телевизору. Про что фильм, она толком не поняла, но героиню и её великолепное имя запомнила и назвала так свою куклу – красивую, немецкую, с отливающими золотом длинными кудрявыми волосами и закрывающимися глазами.

На кукле было красивое розовое платье из блестящей ткани, но Насте хотелось переодевать её в разные наряды.

И вот вдруг на колючем кусте Настя замечает кусок оторвавшейся от чьего-то платья оборки. Ткань очень красивая, с ярко-красными маками и серебристым отливом. Настя незаметно берёт этот обрывок, запихивает в кулачок и прячет за спиной.

На пляже она садится на краешек лежака и начинает «одевать» Милисенту в эту оборку. Насте удаётся два раза обернуть ткань вокруг куклы, и та превращается в кокетливую красотку в ярком бикини. Как раз то, что надо для пляжа. Настя упоённо играет с куклой, водя её по песку и «купая» её в вырытой тут же рядом лужице, имитирующей море.

Игра заканчивается, когда Милисента попадается на глаза маме. «Что за дурацкую тряпку ты на неё намотала? Где её розовое бальное платье? Надень его на неё сейчас же, а то потеряешь!» — строго и недовольно говорит мама, и хит сезона, мини-бикини с маками, отправляется в урну…

❤️Эпизод второй

Насте лет 11-12. Мама берёт её к своей портнихе, потому что потом, после примерки, им надо в детскую поликлинику, которая там рядом.

Войдя в квартиру тёти Зои, так, кажется, звали мамину портниху, Настя попадает в волшебную сказку. Красиво расставленные на специальных шпильках мотки разноцветных ниток, стопки отрезов невозможно красивых расцветок, коробки с пуговицами, обрезки разных тканей, валяющиеся повсюду в художественном беспорядке, – всё это завораживает девочку. Она, в ожидании окончании примерки, набирает целых ворох лоскутов и начинает складывать из них не то наряд, не то аппликацию. Подбирает по цвету и фактуре, меняет местами и забывает обо всём на свете.

— А красиво у тебя получилось, — говорит неслышно подошедшая сзади тётя Зоя. – Хочешь, дам тебе с собой всё это богатство? Может, для кукол своих соорудишь что.

— А можно? – охрипшим от волнения голосом говорит Настя.

— Конечно, можно. Сейчас я тебе целый мешок этого добра наберу. У меня ещё и тесьмы много в обрезках, резинок разных и кружев.

Мама, хоть и скривилась, увидев мешок собранного тётей Зоей «барахла», но взять с собой разрешила.

❤️Эпизод третий

Настя шьёт из обрезков, взятый у портнихи, наряды для Милисенты и Златы, своей второй куклы.

Шьёт руками, швейной машинки в доме отродясь не бывало. Получается очень красиво. Милисента уже обзавелась роскошным халатом из парчи с большими, свисающими рукавами, юбочкой-клёш и блузкой. Со Златой всё сложнее, это пухленький пупс, и на ней наряды, изобретаемые Настей, сидя не очень хорошо. Но ей всё-таки удаётся соорудить нечто вроде платья, и Злата становится похожей на миниатюрную девочку, а не на бесполое существо в скучном сером в тёмно-зелёную крапинку комбинезоне.

— Ты опять со своими тряпками сидишь? Тебе что, это так нравится? – спрашивает, замечая её, мама.

— Да, мамочка, очень-преочень нравится!

— Ну, что ж, солнышко, поиграйся, конечно. Это так мило – тряпочки, куколки. Но, надеюсь, ты не собираешься, когда вырастешь, стать портнихой, как Зоя. Шьёт она, конечно, хорошо, но это, как ни крути, обслуживающая профессия. Она для тех, кто мозгами не вышел. А ты у меня, слава богу, девочка умная, можешь замахиваться на уровень повыше. Правда, деточка?

— Да, мамочка, конечно.

Настя рассказывает мне всё это, и я вижу, как буквально у меня на глазах, она меняется. Светлеет лицо, начинают сиять глаза, выпрямляются плечи.

— Так о чём ты мечтаешь, Настя?

Она закрывает глаза, долго молчит. Я тоже молчу и почти не дышу. И вот Настя, не открывая глаз, начинает описывать мне то, что видит.

«Я в красивом сером приталенном платье и чёрных изящных лодочках иду по широкому ряду между столов, за которыми сидят сосредоточенно работающие люди. Помещение небольшое, но очень светлое, с большими, в пол, окнами. Ведь людям нужно много света для той работы, которую они делают.

Кто-то строчит на машинке, кто-то работает с кожей и фурнитурой или делает причёски, кто-то рисует эскизы. Когда я прохожу мимо, они поднимают голову и улыбаются мне. А я улыбаюсь им в ответ.

Это моя кукольная фабрика.

Тут мы делаем коллекционных кукол и продаём по всему свету. В красивых коробках, с аксессуарами и сменными нарядами.

Я выхожу из здания фабрики, сажусь в красивую красную машину с откидным верхом и еду домой. Дома меня встречают дети, двое – мальчик и девочка, мы обедаем, они делают уроки, а я работаю на компьютере и читаю книжку, а попозже приходит с работы мой муж.

Мы все вместе садимся в уютной гостиной у камина, наслаждаемся треском дров и всполохами искр, рассказываем друг другу о том, что произошло за день, смеёмся, перебиваем друг дружку, по очереди подбрасываем в камин дровишки. Потом смотрим какой-то семейный фильм и идём ужинать. За едой опять болтаем и обсуждаем увиденное кино и планы на отпуск. Спорим, куда поехать, к морю или в горы.

А поздно вечером, уложив детей, я выхожу на балкон, закутавшись в тёплую шаль, и любуюсь прекрасным видом тихой ночной долины. Вдалеке, в лесу, ухает сова, под балконом стрекочут сверчки и тихо, ласково подмигивают огоньки соседних домов и жарко дышит нагретая солнцем земля, отдавая мне своё тепло. Я устало, но счастливо улыбаюсь и чувствую, как сзади меня нежно и крепко обнимают руки мужа.

Мы молчим, слушаем ночь и улыбаемся в темноте».



— Поймай это ощущение в своём теле, Настя! Держи его, запомни! – говорю я подруге, сжимая её руку в порыве чувств, которые вызвала у меня её картинка мечты.

И Настя ещё долго сидит с закрытыми глазами и улыбается. Кисти рук и уголки рта иногда подрагивают, а губы что-то шепчут. Она запоминает. А я держу её за руку и думаю о своей мечте…

Этот разговор происходил восемь лет назад, летом 2010 года, в один из редких для алма-атинского лета прохладных дней на уютном летнике.

И именно в этот день жизнь Насти изменилась.

Наш разговор оживил её, казалось бы, давно умершую детскую мечту, и жить, как раньше, стало просто невозможным. До реального изменения Настиной жизни было ещё, конечно, далеко, но процесс начался именно тогда.

А дальше было вот что.

Настя совершенно не понимала, куда ей двигаться. Мечта мечтой, но дальше красивых картинок в голове дело пока не шло. И тогда Настя просто засела в интернете. Читала и просматривала всё подряд, что так или иначе относилось к теме кукол и кукольного бизнеса. То, что привлекало её внимание, записывала в большую амбарную книгу. Пока бессистемно, не понимая, что и зачем она ищет, и как потом будет это использовать.

Наткнулась она однажды на сайт одной женщины из Англии. Та как раз занималась тем, чем мечтала Настя – делала коллекционных кукол на заказ. Причём, это был семейный бизнес, доставшийся англичанке от матери. Впечатлившись, она написала этой даме по имени Джейн письмо. Английский Настя знала на уровне «London is the capital of Great Britain», но ей помогла подруга. А написала-то простую вещь: восхищена вашими куклами, иметь такой бизнес – моя давняя, но несбывшаяся мечта.

Джейн неожиданно очень тепло ответила.

Завязалась переписка. Джейн интересовали русские мотивы в одежде, ей хотелось удивить своих заказчиков с русскими корнями. В интернете нужной ей информации на английском было мало. Тогда Настя предложила помочь, и насобирала ей информации с русскоязычных источников, плюс накидала ей свои идеи по костюмам. Джейн восхитилась и очень удачно воплотила их в своей работе, а Насте честно выплатила гонорар.

В общем, завязались у них деловые отношения. Настя нашла ей первых заказчиков на куклы на просторах бывшего Союза, а потом, когда дело пошло, стала представителем Джейн в этом регионе. Срочно занялась своим английским, чтобы общаться с Джейн без помощи подруги.

Вскоре бросила свою ненавистную бухгалтерию, стала зарабатывать намного больше, чем раньше. Первым делом решила вопрос с жильём. Свой старый дом в плохом районе ремонтировать не стала, а продала, причём, очень удачно. Поднакопив денег, купила маленький уютный домик в предгорье, там, где давно мечтала жить.

Через пару лет после открытия совместного с Джейн бизнеса, та пригласила её в гости. Настя взяла с собой дочку и поехала, благо уже могла позволить себе такую поездку. По пути заехала и во Францию, в Париж.

Ну, Париж – это святое, вы же понимаете 🙂 !

Джейн встретила её невероятно тепло, как родную. 76-летняя женщина выглядела очень молодо, была бодрой и улыбчивой. Она показала Насте свою маленькую фабрику, где работали 8 человек, включая саму Джейн. Она была не такой, как в Настиной картинке мечты, но чувства были те же самые. Настино сердце просто выпрыгивало из груди от счастья. Она трогала заготовки кукол, ткани для платьев, мини-парички из натуральных волос, и в глазах стояли слёзы.

Это было так безумно хорошо!

Дом Джейн был большим, старым и уютным. Там «девочкам», как Джейн стала называть Настю с дочкой, выделили большую комнату со своей ванной. Из комнаты был выход на уютную, увитую виноградом веранду, где Настя, сидя с чашечкой настоящего английского пятичасового чая, впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Неприлично счастливой, так думала про себя Настя и улыбалась.

Ей по-прежнему нелегко давалось разрешить себе, наконец, испытывать удовольствие от жизни. Но она менялась, и с каждым днём ей казалось, что у неё за плечами вырастают крылья.

Вот, вы опять сейчас скажете, что я сказки рассказываю 🙂 . А всё это чистая правда, зуб даю. Не только то, о чём я уже рассказала, но и то, что было дальше. Приготовьтесь, Золушка тут будет нервно курить в сторонке 🙂 .

А дальше появился принц.

Не Уильям, конечно, и даже не Гарри, но зато свой собственный, Настин. И оказался он не кем иным, как… — та-да-да-дам! – сыном Джейн.

В тот, первый Настин приезд, они только познакомились и толком даже не пообщались – Настя была поглощена Джейн и кукольной фабрикой. Дэвид (так звали нашего принца) написал ей после её отъезда и так, незаметно, завязалась переписка.

Дэвид два раза был женат. Первый раз женился совсем молодым и вскоре развёлся. Детей в том браке не появилось. А вот второй раз женился уже осознанно, по любви. Родился долгожданный сын, всё было прекрасно. Но через четырнадцать лет брака жена с сыном разбились насмерть в автоаварии. Дэвид с трудом пережил этот удар судьбы.

Когда они встретились с Настей, с того дня прошло уже 7 лет. Дэвиду было 52 года, он работал менеджером в энергетической компании и вёл спокойную, затворническую жизнь.

Между ними долго не было никакой романтики, просто хорошие дружеские отношения. Настя ещё пару раз съездила в Англию по приглашению Джейн, и их общение с Дэвидом становилось всё более близким и… нежным, что ли. В какой-то момент Настя почувствовала, что он как будто внимательно и как-то по-мужски к ней присматривается. Он-то ей сразу понравился, но никаких планов она не строила, привычно рассуждая «да зачем я ему нафиг сдалась».

В душе Насти теплилось нежное чувство к Дэвиду, но она давила его, даже не надеясь на взаимность. Ей, не избалованной по жизни, вполне достаточно было дружеских, тёплых отношений с ним.

А Дэвид возьми да признайся ей в любви однажды.

Правда, случилось это года через три после их знакомства, не раньше. До этого они уже съездили вместе в несколько путешествий по Европе, чисто как друзья. Им было интересно и комфортно рядом друг с другом. У дочки Насти с Дэвидом тоже сразу получился контакт.

И вот момент икс настал. Настя гостила у них с Джейн в очередной раз. И как-то утром Дэвид говорит Насте: «А не махнуть ли нам на пару дней в Париж?» Ну, а что ж не махнуть? Махнули. Там-то и случилось и признание, и кольцо с бриллиантом, и официант с шампанским, и аплодисменты посетителей шикарного парижского ресторана, которые наблюдали эту сцену.

Настя обалдела, конечно, но слово «Да!» вырвалось у неё раньше, чем она даже успела подумать над предложением Дэвида. А потом она заплакала… от счастья.

Рядом с этими людьми – Дэвидом и Джейн – Настя с самого начала чувствовала себя, как дома, как в своей семье. В самом первом письме Джейн Настя услышала какие-то удивительные материнские нотки, по которым так тосковала всю свою жизнь.

Но она, опять же, не сильно поощряла это своё чувство, даже не мечтая о том, чтобы стать с ними одной настоящей семьёй.

Но и эта её сокровенная мечта сбылась.

Теперь Настя жила в уютном английском доме в лондонском пригороде и научилась заваривать настоящий английский чай файф-о-клок. Джейн потихоньку передавала ей дела на фабрике, ссылаясь на возраст и желание уйти на пенсию. Настя купила себе элегантное серое платье и дорогие чёрные кожаные туфли-лодочки, точь-в-точь как из той её «картинки». Дочка училась в частной школе и всерьёз занималась рисованием.

В их компанию пришёл солидный инвестор, который предложил открыть линию коллекционных кукол эконом-класса и с ними выйти на азиатский рынок. На семейном совете, после долгих совещаний, расчётов и сомнений, было решено предложение принять. Фабрика снова перешла под управление Джейн, а Настя занялась новым направлением.

И каждый день после работы она приходила домой, где её встречали любимые люди.

Потом они не спеша обедали на веранде, обсуждая прошедший день и планы на будущий. Затем пили ароматный чай с домашним печеньем, которое пекла их помощница по хозяйству. А, когда темнело, Настя, укутавшись в плед, сидела на удобном диванчике, положив голову на плечо мужа, и слушала стрёкот кузнечиков и ласковый шум ветра в кронах вековых дубов на опушке леса, граничащего с их садом.

Балкона с видом на долину у неё не было, дом одноэтажный. Но чувства и ощущения были такие же точно, как в той мечте. Настя их тогда запомнила очень хорошо и ошибиться не могла.

Вот такая история одной детской мечты девочки по имени Настя.

Но это ещё не конец истории. Там же в мечте, помните, двое детей было – мальчик и девочка…

Настя уже давно не вспоминала про это своё «видение», которое и запустило процесс перемен в её жизни. Она наконец разрешила себе быть счастливой и наслаждалась жизнью.

Они с Дэвидом обсуждали идею совместного ребёнка, но сошлись на том, что Насте рожать уже поздновато. Говорили и о возможном усыновлении, но это было настолько глобальным решением, что оба взяли себе время на размышления на сей счёт.

Но жизнь всё решила за них.

Настина мечта твёрдо решила сбыться полностью, во всех деталях, и сын в их жизни всё-таки появился. Нежданно-негаданно.

К тому времени у них уже пару лет  работала помощница по хозяйству из Украины, молчаливая и старательная Вера. В Англию Вера приехала с мужем, который влип в серьёзную историю на родине (перешёл дорогу какому-то олигарху), и в Англию приехал как беженец.

Приспособиться и интегрироваться в английскую жизнь Верин муж так и не смог, начал пить и спьяну погиб под колёсами грузовика, оставив жену с двухлетним сынишкой Витей на руках.

Веру, конечно, это подкосило сильно, но она выдержала, не сломалась. Стала больше работать, мечтая дать сыну хорошее образование и достаток. Настя старалась, как могла, поддержать её, и Вера была очень благодарна за любую помощь и доброе слово.

А потом грянул гром.

У Веры обнаружили рак. Очень агрессивный, поздняя стадия. Она сгорела за считанные месяцы, несмотря на все усилия Джейн, Дэвида и Насти по её спасению.

Настя с Дэвидом усыновили Витю, даже особо не раздумывая и не взвешивая. Как будто так и должно было быть.

Послесловие…

Когда Настя рассказывала мне этот эпизод своей истории, она светилась от счастья и не скрывала изумления от того, что судьба так скрупулёзно исполнила её спонтанную мечту. Ту самую, возникшую спонтанно в нашем разговоре восьмилетней давности.

Она понимала, конечно, что никакого чуда тут не было. Что всё она сделала сама, своими руками и тяжёлым трудом. Но вот это ощущение происходящего в твоей жизни волшебства её не покидало, несмотря на все доводы разума.

И это, на мой взгляд, очень важная составляющая счастья. Ощущение чуда и волшебства от того, что с нами происходит. Чувство удивления и детского восторга от простых вещей. Умение  с восхищением и благодарностью принимать подарки судьбы.

И знаете, чтобы испытывать эти переживания, больших усилий не нужно. Надо просто разрешить им быть. Разрешить себе мечтать. И позволить мечте вести себя по жизни. Расслабиться и слушать голос сердца, интуицию.

Настя это сделала, хотя вначале ей было сложно. Всё её существо сопротивлялось этой безрассудной мечте, которая выглядела как голливудская сказка. Она-то готовилась страдать и быть несчастной. Как мама. Как бабушка.

У меня нет универсального рецепта счастья. Зато есть вот эта реальная история Насти. А ещё — моя собственная история, которая тоже кажется немного сказочной. И таких историй волшебных трансформаций в моём «сундучке» много. Все они будут здесь, в «Полном курсе счастливой жизни».

Никогда не сдавайтесь и не предавайте свою мечту! И тогда вы непременно найдёте свой ответ на вопрос «Как стать счастливой?».


P.S. Истории публикуется с согласия героини. Имена и детали изменены. Все совпадения случайны. Фото из интернета.

*Иссык-Куль — высокогорное озеро в Киргизии (ныне Кыргызстан), излюбленное место отдыха алма-атинцев, ещё со времён СССР.


А вот обсуждение этой истории в Фейсбуке. Это последняя опубликованную там часть, а в тексте вы найдёте ссылки на предыдущие.

#история_Насти #женские_истории_ПКСЖ⠀А мы с вами продолжаем следить за историей Насти.⠀Первые четыре части истории…

Опубликовано Еленой Галочкиной Понедельник, 28 мая 2018 г.