УЖАСЫ ТИХОГО АНГЛИЙСКОГО ГОРОДКА

В понедельник утром Стелла сидела за кухонным столом и вяло ковыряла любимую овсянку с фруктами. Только бабуля умела сварить овсянку так, как любит Стелла. Мамина ни в какое сравнение не идёт. Но сегодня даже вкуснейший бабушкин завтрак не лез ей в горло. Она чувствовала себя опустошённой и измученной.

Это началось давно, пожалуй, с полгода тому назад. Сначала Стелла не придавала происходящему с ней особого значения. Ну, подумаешь, сны. Кому в 15 лет не снятся те, в кого влюблён?..

А Стелла уже почти год была влюблена. В Роба, одноклассника. Как и положено порядочной девушке, Стелла любила молча, позволяя себе только недвусмысленные взгляды, вздохи и нечаянные касания рук на перемене или в столовой. Она была уверена, что Роб тоже неровно дышит в её сторону, и эта игра доставляла ей истинное наслаждение.

Она не спешила и ждала первого шага с его стороны. Как и положено настоящей принцессе. Стелла, хоть и родилась в семье заурядного банковского служащего и учительницы музыки, имела душу настоящей леди. Она чувствовала, что рождена для большего, просто нужно немного подождать и соответствовать.

Всё начало рушиться, когда в класс пришла Тильда.

Вообще-то её звали весьма старомодно – Матильда – и она, видимо, понимая всю нелепость этого глупого имени, сократила его. Но в случае со Стеллой это ей не помогло. В её глазах Тильда-Матильда была глупой неотёсанной нахалкой, живущей в полном соответствии со своим дурацким именем, не имеющая ни малейшего понятия о том, как пристало себя вести настоящей леди.

Тильда была яркой, смешливой и бесшабашной. Манерно встряхивая своими густыми рыжими кудряшками, она мгновенно собрала вокруг себя толпу воздыхателей. В первый же день в неё влюбились все более или менее приличные мальчишки класса. И даже Роб. Её Роб.

И тогда же Стелле начал сниться этот сон.

Во сне она выскальзывала в районе полуночи из уютной принцессиной кроватки с розовым балдахином и, петляя по узким извилистым улочкам своего провинциального городишки, безошибочно находила место, где в этот момент гуляли Роб и Тильда.

Они каждый раз гуляли в разных местах – то в городском парке, то на набережной, то возле библиотеки. Но Стелла находила их и кралась за ними в густом и пугающем мраке ночи.

И так почти каждую ночь на протяжении полугода.

Сначала сны были короткими и напоминали, скорее, калейдоскоп быстро сменяющихся размытых и нечётких картинок без звука. Но постепенно их длительность увеличивалась, а картинка, которую видела Стелла, становилась всё более ясной и чёткой. А потом и звук появился, и Стелла смогла слушать их глупую болтовню во время этих ночных прогулок.

О, как же её бесила эта жеманная дура Тильда со своими идиотскими разговорами про новый артхаусный спектакль в соседнем Брэнтфорде или вебсайт Лувра, от которого вчера она ну просто не могла оторваться, интеллектуалка чёртова. Хочет казаться культурной и образованной, глупышка! Неужели она не понимает, что её низкое происхождение и примитивный интеллект так и прут из неё, даже если она говорит о ранней поэзии Байрона!

А Роб-то тоже хорош! Идёт и слушает эту кретинку с открытым ртом, время от времени издавая восхищённые возгласы. А за руку-то как нежно её берёт, предатель…

Стелла каждый раз, попадая в этот сон, шла за ними, слушала их невыносимое воркование и строила планы страшной мести. В её мозгу навязчиво прокручивались разные картинки мучительной смерти разлучницы.

Вот она тонет в холодных и быстрых водах Тиссы, её переезжает автомобиль, а нет, ещё лучше – поезд, или душит собственный шарф, как Айседору Дункан… А вот ещё прекраснее картинка – Тильду загрызает насмерть стая голодных койотов в Вернонском лесу. Да, эта, пожалуй, самая лучшая…

После каждого такого сна Стелла просыпалась утром уставшая и не выспавшаяся, как будто и вправду ходила за этими придурками полночи по улицам. Сны повторялись с завидным постоянством – разные места прогулок, но всё остальное оставалось неизменным. Роб с Тильдой болтали о всякой всячине, а Стелла шла за ними, наслаждаясь картинами страшной смерти соперницы и возвращением блудного возлюбленного.

А неделю назад всё изменилось.

Стелла, вернувшись в класс химии за забытым пеналом, увидела, как Роб и Тильда целуются за шкафом.

И сон, который приснился ей в эту ночь, был другим. Она не пошла шляться за ними по улицам, а осталась дома и стала готовиться. Готовиться к убийству Тильды.

Ну, а что прикажете делать?.. Уже полгода мечты Стеллы о возмездии, которое настигнет бессовестную разлучницу, не торопились сбыться. А теперь, после поцелуя, шансы Стеллы вернуть Роба таяли на глазах. Ей нужно было спешить.

И всю последнюю неделю во сне она тщательно готовилась к тому, чтобы свершить справедливое возмездие самой. Сны теперь снились ей каждую ночь, ведь ей нужно было осуществить задуманное как можно быстрее. Пока Роб не успел окончательно втюриться в эту стерву. А то, чего доброго, будет рыдать у её гроба… Не дай бог, конечно, думалось Стелле, пусть только посмеет.

«Если ты сделаешь это, если ты будешь рыдать у её гроба, я убью и тебя тоже, жалкий предатель!»

Нет-нет, этого не случится, мой Робчик любит меня, а эта гадина просто вскружила ему голову. Он такой романтичный, такой впечатлительный… Конечно, он даже не пойдёт на её похороны, а сразу прибежит ко мне, как узнает, что она сдохла. Так думала Стелла в своём сне в пятницу, когда она окончательно выбрала, какой смертью умрёт Тильда.

Осталось только изучить, как добраться до своей жертвы незамеченной, и потренироваться.

На это ушли Стеллины сны в субботу и воскресенье. Она облазила все окрестности невзрачного дома Тильды, порадовалась тому, что он одноэтажный, нашла спальню этой распутной сучки, которая, как будто специально, даже спала с открытым окном, хотя ночи были уже прохладные.

Ну, вот и всё готово. Способ умерщвления этой жалкой скотины выбран, все ролики про это в интернете внимательно просмотрены, и сам процесс отрепетирован на большом плюшевом мишке, которого ей подарила на день рождения крёстная. Пути захода и отхода намечены и тщательно исследованы, осталось только сделать последний шаг.

Господи, ну и ужасный же сон был сегодня, думала Стелла в понедельник, с отвращением ковыряя свою любимую овсянку, которая сегодня не вызывала никаких признаков аппетита. Пора уже заканчивать с этим ночным триллером, который порядком её измотал.

Вялая и сонная, как будто и вправду сегодня всю ночь провела возле дома Тильды, Стелла решила, что вечером примет одну мамину таблеточку снотворного, чтобы не видеть продолжения этого жуткого сна, в котором как раз сегодня она должна была убить Тильду.

Стелла выбрала эффектно задушить её подушкой во сне.

Наскоро умывшись холодной водой, чтобы хоть чуточку взбодриться, Стелла побежала в школу.

В школе всё было, как всегда. Роб и Тильда, как назло, необычайно нежно переглядывались весь день, а на перемене бродили, болтая без умолку, по школьному футбольному полю, изредка держась за ручки. Этим они очень злили Стеллу, которая из-за этого всё время возвращалась в мыслях к своему сну.

Но под конец дня, измученная своими переживаниями, Стелла всё-таки вспомнила, что она будущая леди и отогнала эти дурные мысли прочь. Ей даже удалось ни разу не вспомнить про эту противную воркующую парочку до самого вечера.

Мамино снотворное, правда, ей найти не удалось. Ну, ничего страшного, решила Стелла, приму тёплую ванну, лягу попозже и тогда точно засну, как убитая.

И действительно, она заснула, едва коснувшись головой подушки.

Всё прошло точно по плану. Она никого не встретила на своём пути туда и обратно. Даже коты, обычно шнырявшие ночью то там, то сям в её предыдущие визиты к дому Тильды, сегодня куда-то пропали.

И мерзкую тварь удалось задушить без проблем. Тильда пыталась, конечно, сопротивляться, но Стелла, накрыв подушкой ненавистное лицо, одним мощным движением запрыгнула ей на живот и резко прижала коленями руки. Главное было сильно давить подушку и не отпускать её ещё долго после того, как жертва прекратит шевелиться. Чтобы уж наверняка.

Стелла сидела верхом на Тильде долго. Ей теперь некуда было спешить.

Убрав, наконец, подушку, она разразилась проникновенной и эмоциональной речью в адрес побеждённой соперницы. Боже, как же хорошо было наконец высказать ей всё, что накопилось внутри! А та лежала, смотрела на Стеллу немигающими мёртвыми глазами, в которых застыл ужас смерти, и молчала.

«Молчишь, кусок дерьма?! Ну, молчи теперь, молчи… Теперь ты заткнулась навеки, тупая идиотка! А кто просил тебя вставать на моём пути?!»

Стелла вдруг резко замолчала, подумав, что говорит слишком громко, и её могут услышать. И тут же рассмеялась, вспомнив, что это всего лишь сон. Но даже во сне видеть полное поражение соперницы было невыразимо приятно.

Стелла встала с неподвижного тела Тильды, бесшумно перелезла через подоконник и растворилась во влажной темноте осеннего сада.

По пути домой она сделала небольшой крюк и свернула в Грин парк. Там она переоделась в заранее припрятанную другую одежду, а всё, что было на ней, включая перчатки, в которых она душила Тильду, сожгла в большом старом котле, который ещё пару месяцев назад стащила у Дженкинсов. Сарай этой полоумной парочки был набит всяким барахлом, и найденный там котёл оказался весьма кстати.

Из парка Стелла направилась к реке и выбросила в неё тяжёлый котёл. А потом, счастливо улыбаясь, пошла домой и нырнула в свою уютную принцессину кроватку.

На следующее утро Стелла проснулась не от будильника, а от бабулиного голоса.

«Стелла, детка, вставай скорее, ты проспала! Опоздаешь в школу, дорогая!» — нежно ворковала бабушка, легонечко поглаживая одеяло. Стелле решительно не хотелось вставать. Но бабушка не сдавалась, и из кровати всё-таки пришлось вылезти.

За завтраком Стелла набросилась на овсянку, которая вдруг опять стала вкусной, и даже попросила добавки. Она вдруг почувствовала, как изменилось её состояние. Она опять была счастливой, беззаботной и радостной, как и раньше. Собираясь в школу, Стелла весело напевала что-то себе под нос, недоумевая, почему вдруг к ней опять вернулась прежняя радость жизни.

«Ах, да, я же наконец задушила эту уродину, портившую мне жизнь!» — весело подумала Стелла. И ещё больше развеселилась, подумав, что сделала она это во сне.

Ей вдруг вспомнилась какая-то телепередача, которую смотрела бабушка. Там важный очкастый психиатр говорил про то, что отпустить любую беспокоящую вас ситуацию можно, завершив её желанным для вас способом мысленно.

Стелла поняла, зачем ей были посланы её сны про Роба и Тильду.

Это была психотерапия, радостно размышляла Стелла. Я во сне устранила ту, которая мне мешала, поэтому мне и стало хорошо.

Она с изумлением обнаружила, что мысли о Робе и Тильде не расстраивают и не злят её, как раньше. Она поняла, что больше не ревнует и даже, похоже, уже не влюблена, как безмозглая курица, в Роба. Это наваждение прошло. Какое же счастье!

По пути в школу она предвкушала сегодняшний урок драмы и давно запланированное посещение парикмахера. Сделаю новую стрижку, с упоением думала Стелла.

Навстречу ей на всей скорости проехал полицейский автомобиль с включённой сиреной. Это было целое событие для их тихого городка, в котором ничего никогда не происходило.

«Что случилось?» — затревожилась Стелла и проводила машину взглядом. Та проехала пару кварталов и свернула. «Ладно, потом узнаю, даст бог, ничего страшного» — отмахнулась от тревожных мыслей Стелла и весело зашагала дальше в школу.

Она не могла видеть, что полицейская машина остановилась возле дома Тильды, где уже стояла ещё одна. А ещё там была скорая помощь и толпились люди.

В спальне Тильды молча и сосредоточенно работали криминалисты, снимавшие отпечатки пальцев со всех поверхностей. В уголке тихо плакала мать девочки, которую тщетно пытался опрашивать румяный полицейский с блокнотом.

На кровати безжизненное тело Матильды Фергюсон осматривал эксперт в белом халате и тонких перчатках.

Низко склонившись над ней, он тихо говорил в диктофон, поднесённый к самому рту: «…предположительно причиной смерти стала асфиксия, наступившая в результате удушения мягким предметом, предположительно, подушкой… подушка, предположительно послужившая орудием преступления, лежит в полуметре от тела, размер примерно два на два фута, наволочка хлопчато-бумажная, розовая в цветочек, с оборкой по краю… следы борьбы отсутствуют, пятен крови не обнаружено… время смерти предварительно два-четыре часа ночи…»

Примерно в это же время старик Бэйкер, рыбачивший на Тиссе, разочарованно вытащил со дна реки вместо ожидавшейся большой рыбины огромный ржавый котёл, покрытый свежей гарью.

ЭПИЛОГ

Через несколько дней после ужасной и загадочной смерти ученицы 10 класса Матильды Фергюсон, на тихом и зелёном городском кладбище состоялись её похороны.

Проводить её в последний путь пришёл весь класс и почти весь городишко. За исключением Стеллы Харпер, которая неожиданно заболела в день смерти одноклассницы. Узнав в середине дня об обстоятельствах её жестокого убийства, она упала в обморок.

С тех пор она лежала дома, в сознании, но полном упадке сил, окружённая заботами матери и бабушки. Врачи не нашли никаких серьёзных отклонений в здоровье и списали всё на психологический стресс от смерти подруги. Прописали покой, успокоительное и мятный чай.

Похороны Тильды шли долго.

Хотя девочка жила в городе всего-то около полугода, её успели полюбить все – и соседи, и учителя, и одноклассники. Поток поминальных речей никак не иссякал.

Когда настал черёд одноклассников проститься с покойной и все они по одному подходили к гробу, шепча какие-то прощальные слова, Роберт Тинклер упал грудью на крышку и зарыдал в голос. Все печально опустили глаза, сочувствуя его горю. Все присутствовавшие знали об их любви. В маленьком городишке трудно что-то скрыть от людей.

И никто из присутствовавших не заметил чуть поодаль за деревьями фигуру девушки, которая наблюдала за рыданиями убитого горем юноши и беззвучно шептала: «Так ты всё-таки рыдаешь над её гробом… что ж… ты выбрал свою судьбу, жалкий слабак… так тому и быть…»

И лишь кладбищенский сторож, мимо домика которого проскользнула лёгкая девичья фигура, готов был поклясться, что это была Стелла Харпер, дочка его крестницы. Но потом, вспомнив, что девчонка лежит уже несколько дней с нервным потрясением, прикованная к постели, решил, что ему показалось.

Рекомендуемые записи